Пойга и Лиса

 Жил юный Пойга Корелянин. Жил житьем у вершины реки. Наехала на него шведка Кулимана [Кулимана, шведка Кулимана — В преданиях карелов сохранилась память о «свейских нагонах» (шведских набегах), которые бывали на Севере в XVI веке. Отсюда сказочная «шведка Кулимана».], дом и оленей схватила. Пойга и пошел вниз по реке. У Лисьей горы изготовил ловушку и пошел умыться. Видит — на воде карбас, в нем спят. На берегу девица, не спит. Ночь летняя, сияющая.

 Пойга испугался красоты этой девицы:

 — Ты не звезда ли утренница?

 Она засмеялась:

 — Если я звезда, ты, должно быть, месяц молодой. По сказкам, он гоняется за утренней звездой.

 — Чья же ты?

 — Я дочь вдовы Устьянки. В карбасе моя дружина, пять уверенных старух. Плавали по ягоды по мамкину указу.

 Пойга взмолился к ней:

 — Девица, подожди здесь! Я тебе гостинец принесу, лисичку.

 Он к ловушкам поспешил к своим — туда залезли Лисьи дети. Он обрадовался: «Не худой будет подарок для девицы».

 И тут прибежала Лисья мать. Стала бить челом и плакаться:

 — Пойга, милый, отдай мне моих детей!

 Он говорит:

 — На что много плачешь, Лиса? Мне твое горе внятно. Меня самого шведская Кулимана обидела. Возьми детей.

 Пока Лиса да Пойга разговаривали, старух на карбасе заели комары. Устьянкина дочь и уплыла домой...

 Пойга опять идет вниз по реке.

 На новый месяц догоняет его Лисья мать. Пойга удивился:

 — Ты на кого детей-то бросила?

 Лисица говорит:

 — Есть у меня родни-то. Это ты один, как месяц в небе. Я тебя женю на дочери вдовы Устьянки. За твое добро тебе добро доспею.

 Вот они дошли до Устья. Тут сделали шатер из белого моху. Лисица говорит:

 — Пойга, нет ли у тебя хоть медной денежки?

 — У меня серебряных копеек пять.

 Лисица прибежала в дом к Устьянке и говорит:

 — Государыня Устьянка, Пойга, мой сынок, просит мерку-четверик: хочет жито мерить.

 — Возьми.

 Лисина принесла мерку в шатер, запихала в заклеп две серебряные денежки и несет мерку обратно:

 — Государыня Устьянка, дай меру побольше — четвериком мерить долго.

 Вдова дала Лисе полмеру и говорит дочери:

 — Гляди, в четверике-то серебро застряло. Вот какое «жито» меряют, хитряги!

 Лиса опять там в полмеру за обруч влепила три серебряных копейцы и несет обратно. Устьянка опять приметила серебро, однако виду не подала, спрашивает:

 — Для какого случая зерно-то меряли?

 — Жениться собирается.

 — Пожиточному человеку что собираться? Посватался — и все.

 — Государыня Устьянка, я ведь и пришла твою дочку сватать.

 Вдова говорит:

 — Надобно жениха-то в лицо поглядеть.

 Ведет Лисица Пойгу на смотрины и думает: «Не гораздо ты, жених, одет. В чем зверя промышляем, в том и свататься идем». А идут они через болото, по жерди ступают. Лиса и подвернулась Пойге под ноги, он и слетел в болото.

 На сухое место выбрался, заплакал:

 — Испугается меня теперь невеста. Скажет, черт из болота вылез...

 А Лиса над ним впокаточку хохочет:

 — Сохни тут, тетеря косолапая! Я хорошую одежу принесу.

 Лисица к Устьянке прилетела:

 — Как быть, государыня? С женихом-то смех и горе! К вам на смотрины торопился, на болоте подопнулся и ляпнул в грязь. Обиделся, назад пошел.

 Вдова зашумела на Лису:

 — Как это назад пошел?! Глупая ты сватья! Возьми вот мужа моего одежу. Пусть переоденется да к нам, к горячим пирогам.

 Вот Пойга в дом заходит. Невеста шепнула ему украдкой в сенях:

 — Ты виду не показывай, что мы встречались.

 Пойга за столом сидит, ни на кого не глядит, только на себя: глянется ему кафтан василькового сукна, с серебряными пуговками.

 Вдова и шепчет Лисе:

 — Что это жених-то только на себя и смотрит?

 Лисица отвечает:

 — Он в соболях, в куницах ведь привык ходить. Ему неловко в смирном-то кафтанчике.

 Вдова и говорит Пойге:

 — Ну, добрый молодец, сидишь ты — как свеча горишь. Не слышно от тебя ни вздора, ни пустого разговора. Ты и мне и дочке по уму, по сердцу, Однако, по обычаю, надо съездить посмотреть твой дом, твое житье — бытье.

 Пойга смутился: как быть? Ведь дом-то шведка схватила.

 А Лиса ему глазком мигает, чтобы помалкивал, и говорит:

 — Обряжай, Устьянка, карбас. Возьми в товарищи уверенных людей, и поплывем смотреть житье женихово. Не забудь взять в карбас корабельный рог.

 Вот плывет дружина в карбасе: Устьянка с дочкой, Пойга, да Лиса, да пять уверенных старух. Подвигались мешкотно: по реке пороги каменные; однако до вершины добрались.

 На заре на утренней Лисица говорит:

 — Теперь до нашего житья рукой подать. Я побегу по берегу, встречу приготовлю. А вы, как только солнышко взойдет, что есть силы в рог трубите. Гребите к нашему двору и в рог трубите неумолчно.

 Лисица добежала до Пойгина двора и залезла в дом. Шведка Кулимана еще спит-храпит. По стенам висит и по углам лежит Пойгино добро: шкуры лисьи, куньи, беличьи, оленьи.

 В эту пору из-за лесу выглянуло солнце. И по речке будто гром сгремел затрубили в рог. Кулимана с постели ссыпалась, ничего понять не может.

 А Лисица верещит:

 — Дождалась беды, кикимора? Это Русь трубит!

 Кулимана по избе бегает, из угла в угол суется, лисиц, куниц под печку прячет:

 — Ох, беда! Я-то куда? Я-то куда?

 Лиса говорит:

 — Твои слуги-кнехты где?

 Кулимана вопит:

 — Кнехты мне не оборона! У стада были, у оленей, а теперь, как русский звук учуяли, побежали в запад. Так летят, что пуля не догонит.

 Лиса говорит:

 — Тебе, чертовка, надо спрятаться. Я при дороге бочку видела. Лезь в эту бочку.

 Кулимана толста была, еле запихалась в бочку. Лисица сверху крышку вбила:

 — Хранись тут, Кулимана, в бочку поймана. Не пыши и не дыши. Я потом велю тебя в сторонку откатить.

 А Пойга с гостями уж по берегу идет и невесту свою за руку ведет. Лиса к нему бежит:

 — Гостей ведешь почетных, а на дороге бочка брошена. Ну — ка, гостьюшки-голубушки, спихнем эту бочку в воду, чтоб не рассохлась.

 Пять уверенных старух мигом подкатили бочку к берегу и бухнули с обрыва.

 Кулимана ко дну пошла. Больше никого пугать не будет.

 Устьянка с Пойгой по дому ходит, дом хвалит:

 — Дом у тебя как город! И стоит на месте на прекрасном. Моя дочка будет здесь хозяюшка и тебе помощница.

 Вот сколько добра доспела Пойге Лисья мать за то, что он ее детей помиловал.


<< Судное дело Ерша с Лещом : Борис Шергин

Варвара Ивановна : Борис Шергин >>